vision

Когда рак вошел в мою жизнь

Рак вошел в мою жизнь в 2005 году. Мне было двадцать шесть лет. Моей крестной – за семьдесят. У нее был рак кишечника. Ее положили в Мариинскую больницу. Все было как-то очень внезапно.

Рак вошел в мою жизнь в 2005 году.  Мне было двадцать шесть лет. Моей крестной – за семьдесят. У нее был рак кишечника. Ее положили в Мариинскую больницу. Все было как-то очень внезапно. Все было вдруг. Вдруг она стала слабеть, вдруг она стала худеть.  Глаза перестали искриться. И как-то сразу вдруг оказалось, что стадия четвертая, что метастазы. Сделали первую операцию. Калоприемник. Мочеприемник. Сделали вторую операцию. От кишечника почти ничего не осталось.

Я помню она лежала в палате, вначале в одна, потом в многоместной, уже с кем-то еще (зачем ее перевели – кто знает?).

Какое-то время она еще узнавала нас, прошло почти пятнадцать лет с тех пор – я помню ее лицо где-то за неделю до смерти. Она лежала очень худая, в темном платке, заострившиеся черты лица.  Уже совсем не Фрекен Бок – а она была похоже на Фрекен Бок из мультика – просто старушка, семьдесят пять лет, рак кишечника, четвертая стадия, метастазы. Она лежала и говорила о том, что хочет уйти. Толком никакого обезболивания не было. Это был 2005-й год. Никакого морфина, никаких пластырей, да мы и не знали о том, что можно и нужно обезболивать. Не знала я. Не понимала моя мама. Не знала моя бабушка (ее сестра).

Крестной не стало накануне Рождества. А пролежала она в Мариинке, наверное, пару месяцев – я помню какой-то свой очередной приезд, я подхожу к больнице, смотрю на женщину, идущую мне на встречу. И только практически поравнявшись с ней понимаю – это моя бабушка, моя родная бабушка. Я не узнала ее – мы виделись тогда каждый день или через день. А я не узнала ее: рак кишечника, который был у крестной, навсегда изменил и мою бабушку.

Сейчас мне 40 лет. И я думаю – почему мы узнали о том, что у крестной онкология только тогда, когда было уже поздно? Почему? Сколько же рак сидел в ее теле, затаившись до тех пор, пока плотину не прорвало болью и умиранием. Она до последнего не хотела ложиться на обследование. Мама уложила ее чуть ли не силком – волоком. И уже было поздно. Наверное, на год позднее, чем нужно. Может быть – больше, чем на год. А может быть – меньше. Семьдесят пять лет. Зачем обследоваться? Зачем?... Наверное, так думала моя крестная, наверное – боялась слова «рак». Наверное – не хотела быть в тягость.

В нашей стране люди не привыкли лечиться. Не привыкли следить за своим здоровьем так, как нужно следить: изо дня в день, также, как умываться по утрам и чистить зубы. Тем более, то, уже почти ушедшее, поколение.

С 2005-ого прошло много времени. В моей семье кроме истории моей крестной, появились и истории других родных. С 2014-ого года я, так или иначе, но стала заниматься лечением онкологии. Через мой медицинский центр прошли те, кто уже ушел. И те, кто живет, и продолжает жить. Мы хоронили коллег и помогли совершенного чужим людям, попавшим к нам по чистой случайности. Казалось бы – это часть жизни, о чем тут писать – да и зачем?

Я решила начать писать, потому что поняла: я очень боюсь рака. Я боюсь онкологи. Я боюсь о ней говорить, если это касается меня. А страх – парализует, страх болезни заставляет ошибаться и молчать. Страх онкологи настолько сидит у нас (у меня?) на подкорке – что я физически не могу говорить об онкологии, если думаю, что она может коснуться меня. А между прочем – я работаю в медицине, я работаю с онкобольными, мы кладем в наш стационар на лечение онкологических больных – симптоматическая терапия, химиотерапия. Казалось бы – чего мне бояться? Но как только рядом со мной промелькнула тень рака, подозрение на онкологию, всего лишь возможный симптом онкологического заболевания, только лишь один – я испугалась. Я неделю не могла собраться и пройти простую процедуру. Я была как те фигурки обезьянок: ничего не вижу, ничего не слышу. Никому ничего не скажу.

И, наверное, еще долго бы оставалась в этом ступоре, в невозможности перешагнуть через слово «рак», «онкология». Мне был нужен внешний толчок. И он прилетел совершенно со стороны. Мне был нужен копирайтер, который поправит текст о химиотерапии для нашего сайта (теперь я знаю, что найти великолепных онкологов, химиотерапевтов – я смогла. А вот найти хорошего копирайтера для сайта – пока не получилось). У меня был такой человек. Я отправила файл, договорилась о цене и сроке.  Прошли выходные. Прошел понедельник. И во вторник я получила письмо: «Катя, я просто не могу этого сделать. Я вспоминаю свою маму в хосписе, я боюсь притянуть онкологию к себе. Я просто не могу себя заставить читать и писать про онкологию…».

 

Я очень сильно рассердилась. И даже не ответила человеку, который так меня подвел по работе. Я была очень зла: ну как же, ей всего-то и нужно поправить мой текст про химиотерапию для нашего сайта, делов-то! Когда я успокоилась – я поняла: чем я лучше? Как только страх заболеть онкологическим заболеванием коснулся меня – я повела себя так же: засунула голову в песок, авось, само рассосется. Я толком не сделала даже попытки записаться на диагностику – а ведь в моем случае все было очень просто: нужно было всего-то сделать узи, маммографию, пройти осмотр врача. Я собрала себя в кучку – прошла обследования. И– тьфу-тьфу-тьфу – все хорошо. Меня подотпустило. И я смогла снова начать мыслить разумно, разбираться с природой своих страхов. И в этот момент я поймала себя на том, что какой-то кусок моих страхов явно крылся в понимании того, что лечение от онкологии – это долго и дорого. Это долго и дорого, это требует знаний и понимания сегодняшних тенденций в лечении ЗНО (злокачественных новообразований). Я вспомнила все те истории, которые прошли через меня – когда лечение онкологических больных оплачивали фонды, оплачивали родственники, когда деньги собирали через соцсети. И я сделала еще одну очень простую вещь – я купила страховку на случай онкологии. Представьте себе, что я, занимаясь онкологией профессионально с 2014-ого года, не знала о том, что можно застраховаться. Я в принципе не знала о том, что есть страховки на случай онкологического заболевания. Я не знала о том, что купить такую страховку можно очень просто, не выходя из дома. Конечно, гораздо лучше, когда есть врач или консультант – но можно справиться и самой. Это всего лишь десять минут у компьютера и стоит меньше, чем обед на семью в ресторанчике средней руки, ну или как хороший педикюр. В моем случае – страховка на год обошлась в три тысячи рублей. С покрытием до шести миллионов. Конечно, там есть нюансы, и ограничения. И особенности. Но знаете, такого чувства легкости, ощущения: «я все сделала правильно» - у меня давно не было. Я очень надеюсь, что никогда не воспользуюсь этой страховкой. (Ну кто бы мог придумать – страховка от онкологии!!!) Я честно собираюсь продлевать ее каждый год в ближайшие 30 – 40 лет. И пусть страховая компания в этом случае наживется на мне, я не против.

Ежкин кот: это меньше чем обед. Но это должно стать нормой. Это должно стать нормой. Онкология – это только часть жизни. Рак – не приговор. Врага нужно знать в лицо – только тогда его может быть получится обезвредить. Нужно перестать бояться. Нужно просто знать. И просто жить. Вот поэтому я начала вести этот блог. Потому что нужно просто жить. И не бояться.

Комментарии